?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Оригинал взят у pan_ikota в История "русского рока": А был ли мальчик?
Рок-группа "Второе дыхание", ДК Энергетиков                       



Интервью с журналистом-международником, участником рок-групп «Интербит» и «Второе дыхание»
Владимиром Кирилловым
Оригинал текста взят у salome_lou!!!



– Владимир Васильевич, вы были одним из активных участников рок-движения, зарождавшегося в нашей стране в советские времена. Расскажите, как всё это происходило?

– В моем случае всё началось с джаза. Но моя история сильно отличается от тех сказок и мифов, которые созданы вокруг культовых фигур этого движения, возможно, даже ими самими. Родился я в 1945 году в маленьком городке Кольчугино Владимирской области. Отец потерял на войне ногу, мама, чтобы прокормить семью, работала в одном из цехов на заводе «Электрокабель» в три смены. Трудности послевоенного времени в глубинке ощущались особенно остро, а условий для культурного отдыха и досуга, по сравнению с крупными городами, практически не было. Отвлечься от серых будней можно было лишь с помощью кино и музыки. Впрочем, репертуар в местном Доме культуры был невелик и обновлялся нечасто, поэтому в свободное от работы время город в основном жил музыкой.


Кольчугинский джаз



– Слушали радио?
– После войны при градообразующих предприятиях – еще одним являлся «Кольчугцветмет» – были организованы духовые оркестры. По праздникам они устраивали концерты, а в выходные – музыкальные вечера с танцами. Сначала на них исполняли произведения советской эстрады и популярные зарубежные, в основном латиноамериканские, композиции, звучавшие на радио. Но затем руководителем оркестра при «Электрокабеле» стал Лера Сальников – самородок, обладавший исключительными музыкальными и организаторскими способностями. У него были абсолютный слух и феноменальная память: услышав композицию лишь раз, он расписывал партии для каждого оркестрового инструмента. Поэтому репертуар его коллектива расширился, причем значительно. Мало того, он сделал оркестр джазовым. Валера, виртуозно игравший на фортепьяно и некоторых других инструментах, собрал вокруг себя талантливых музыкантов города. Среди них был Стас Струнин, который исполнял на трубе самые сложные партии – сравниться с ним в мастерстве могли лишь профессиональные трубачи оркестров союзного значения, да и то далеко не все.

С приходом Леры кардинально изменился и внешний вид музыкантов. Сам он был настоящим стилягой: подтянут, бриолиновая прическа, одет с иголочки – всегда в костюме с ярким галстуком, брюки «дудочки», мокасины. Теперь в ДК был постоянный аншлаг. Неудивительно, что за Лерой тянулся не только коллектив оркестра, но и весь город, а в первых рядах – молодежь, для которой, кстати, при ДК были открыты музыкальные кружки.

– И вы этим воспользовались?
– Нет, но многие мои сверстники – да. Я тогда был классе в восьмом, жили мы в коммунальной квартире. Поигрывал на акустической шестиструнной гитаре.






Но своего инструмента у меня не было. Больше всего мне нравился аккордеон. Наш сосед по коммуналке Толя Богомолов играл на нем очень красиво, просто волшебно. Он согласился учить меня, и родители купили мне где-то с рук трофейный немецкий аккордеон Weltmeister. Я засел за самоучитель, сосед с удовольствием давал мне уроки. Не успев дойти до конца самоучителя, я решил, что играть на инструменте уже умею – пора создавать свой музыкальный коллектив.

Моя инициатива сразу же нашла отклик у сверстников. Собрали команду и составили «концертную» программу на основе звучавших по радио популярных композиций и самых свежих музыкальных вещей, которые можно было достать на городском рынке «на костях». Это самопальные «пластинки», записанные на рентгеновской пленке. Сами подбирали ноты, долго готовились и даже умудрились устроить несколько «концертов» во дворе.

– Как к этому отнеслись местные жители?
– Окружающие восприняли наше увлечение с интересом. К счастью, нас сразу же заметили и пригласили участвовать в художественной самодеятельности школы №7, где я учился. В нашем распоряжении оказались и казенные инструменты, благодаря чему, кстати, я начал осваивать фортепьяно. А музыканты из оркестра Леры Сальникова подарили нам электроконтрабас с усилителем. Тогда такой инструмент было не достать – его сделали умельцы на заводе «Электрокабель». Теперь у нас было всё, чтобы создать полноценный джаз-бэнд.






– Что вы стали играть?
– Джазовые вещи, исполнявшиеся оркестрами Александра Цфасмана, Эдди Рознера, Александра Варламова. Композиции американских джазистов Harlem Nocturne и Petite Fleur. Исполняли хабанеру, а кроме того – танго, фокстрот, твист, шейк, буги-вуги.

– Творчество Леонида Утесова вас не вдохновляло?
– Советский джаз нам нравился очень выборочно. А «деревенский джаз» Утесова мы вообще не воспринимали – считали пародией. От музыки из фильма «Веселые ребята» тоже были не в восторге. Сами, помимо всего прочего, слушали оркестр Олега Лундстрема, лучшие вещи которого были обработкой композиций зарубежных музыкантов.

– Получается, что больше всего вас привлекала зарубежная музыка?
– Нам нравилась искренняя, талантливая, яркая музыка, которая выделялась на общем сером фоне и заставляла нас подняться над болотом окружающей повседневности. Не наша вина, что в стране ее было немного.

– А что-то свое делать не пробовали?
– Конечно, пытались придумывать и исполнять свои вещи. Кстати, мощнейшим толчком для этого стало событие, имевшее просто грандиозное значение для нас и всего города. В ДК показали американскую киноленту «Серенада солнечной долины», благодаря чему мы впервые увидели и услышали оркестр Гленна Миллера. В фильме прозвучало лишь четыре композиции, но этого было достаточно, чтобы внести свежую струю в серую жизнь провинциального городка. Все как будто проснулись от спячки. До этого я и представить себе не мог, что музыка способна так вдохновлять.

Понятно, что такое событие не мог пропустить и Лера Сальников. Его коллектив моментально преобразился и стал точь-в-точь как оркестр Гленна Миллера – и по составу инструментов, и по оформлению выступлений, и по внешнему виду. Когда они сыграли композиции из «Серенады солнечной долины» на концерте, весь город просто лежал от восхищения. Впоследствии я неоднократно слышал, как эти вещи исполняли известные советские оркестры, в частности, Лундстрема.






У Леры было ничуть не хуже, а по отдельным параметрам даже лучше. Единственной проблемой был английский язык: в городе его почти не знали – тогда повсеместно учили немецкий, и, соответственно, вокальные партии солисты исполняли «на рыбе». А где «напрашивалось» – вставляли созвучные хулиганские фразы на русском.






– Вы тоже исполняли Гленна Миллера?
– Очевидно, что наш небольшой коллектив не мог добиться такого же звучания, ведь для этого пришлось бы создавать биг-бэнд с определенным составом инструментов. Скажем, у Миллера только саксофонов было пять. Тем не менее мы играли свои версии In the Mood и Chattanooga Choo Choo. Получилось очень интересно, своеобразно и заводило публику, но походило скорее на рок, чем на джаз.

– Вы были стилягами, как и Лера?
– Мы старались выглядеть еще более вызывающе.



1961 год                                                                                 



– И никто этим не возмущался?
– Стиляги появились после Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который прошел в 1957 году в Москве. В нашем городке никаких гонений на них не было. Мы слышали о показательных порках в столице, но в Кольчугино никто никого не трогал. Даже напротив – и Леру на заводе, и нас в школе активно поддерживали. А городские власти ничего не имели против. Кстати, и чиновники союзного значения, которые периодически посещали кольчугинские заводы с рабочими визитами, не выражали какого-то недовольства. Впоследствии благодаря их протекциям часть музыкантов оркестра при «Электрокабеле» перебралась в Москву, Ленинград и другие крупные города, где выступали в известных оркестрах и ансамблях.

– А что стало с Лерой Сальниковым?
– Он трагически погиб, после чего в прежнем виде его оркестр перестал существовать. К сожалению, и некоторые другие талантливые музыканты из его коллектива, такие как Стас Струнин, не дожили до старости. По разным причинам. Но обо всем этом я узнал намного позже. А пока, в 1963 году, когда я окончил школу, мы впервые услышали The Beatles по «Голосу Америки». Радиостанцию глушили, и «снять» с нее что-то было невозможно. И почти сразу же я ушел в армию.



Танкист – музыкант



– Потерянные годы?
– Нисколько. Я попал в Восточную Германию, где в тот момент был настоящий бум джаза и рок-н-ролла. Эту музыку свободно крутили по радио, а кое-что даже выпускали на виниле. С концертами сюда приезжали известные на весь мир артисты, например, Луис Армстронг. На его выступление, к сожалению, я не попал, но купил сразу же выпущенную после этого в ГДР пластинку. Кроме того, там выходил журнал Rithmus in Blut, рассказывавший о самых ярких деятелях мира музыки того времени. Я стал покупать его тематические выпуски, посвященные Луису Армстронгу, Элвису Пресли, другим гениальным музыкантам. Правда, потом все пластинки и журналы, которые мне удалось собрать в учебке в городке Альтенграбов, свистнул кто-то из дембелей.









Уже в звании сержанта я перебрался в военную часть, расквартированную в городе Стендаль, где сразу же нашел единомышленников, которым предложил создать самодеятельный оркестр.












У кого-то уже были свои инструменты – труба, альт-саксофон, гитары. Чего не хватало – тенор-саксофон, ударную установку, тромбон, контрабас и прочее – «выбили» в части.










Рояль был только в Клубе дивизии, поэтому сначала я взялся за аккордеон. А позже – подкопил денег, купил и начал осваивать чешскую бас-гитару Jolana. Начали мы с того, что сделали подставки для нот, точь-в-точь как в оркестре Гленна Миллера, сочинили собственную джазовую композицию «Люблю тебя, моя Москва» и выступили с ней на концерте художественной самодеятельности.






Командиру части очень понравилось, и нас, помимо концертов в своем клубе, раз в неделю стали откомандировывать вместе с полковым музвзводом в разные города на так называемые вечера дружбы.








Владимир Шудрин, который прислал мне из Советского Союза ноты композиций Гленна Миллера, потом шутил: «Где служил? В Германии. В каких войсках? В танковых. Что делал? Играл джаз». Кстати, самыми популярными в Германии тогда были битлы. Достаточно сказать, что перед отъездом на родину я без проблем купил винил с записями Луиса Армстронга и Гленна Миллера, а вот пластинки The Beatles так и не смог достать – немцы расхватывали их как горячие пирожки.






– И вы вернулись в свой джаз-бэнд?
– Ненадолго. Возвратившись в конце 1966 года в Кольчугино, я встретился с ребятами из своего коллектива и оркестра при «Электрокабеле». Мы организовали совместное выступление в городском ДК, на котором играли в том числе и самые свежие джазовые и роковые композиции, которые я привез из Германии. Но вскоре мне пришлось на какое-то время отложить в сторону свое увлечение музыкой. Три года в армии дали мне возможность хорошо подумать, кем же я хочу стать по жизни. Я решил связать свою жизнь с журналистикой, поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, устроился в городскую газету «Голос кольчугинца» и начал готовиться к поступлению на факультет журналистики МГУ. В 1967 году стал студентом международного отделения журфака и перебрался в Москву в общежитие на Ленинских горах.



Рок в МГУ
– В столице вы вернулись к своим музыкальным затеям?
– На факультете уже существовала группа «Интербит», создателем которой был Гена Гаспарян – он ушел с третьего курса Московской государственной консерватории, где учился по классу скрипки, а теперь был на четвертом курсе журфака. Собран «Интербит» был на базе коллектива, инструментов и аппаратуры группы «Экватор», существовавшей при посольстве Индонезии. Конечно, кое-что было и университетское. Состав группы был интернациональным. Гаспарян играл на электрооргане, фортепьяно и скрипке. С ним на курсе учились сыновья индонезийских миллионеров: Банг-Банг – ритм-гитара и Сунарио – талантливейший соло-гитарист. На ударнике играл Толя Медведский. Было два вокалиста из Африки: Рей из Танзании классно исполнял рок и блюз, второй – специализировался на лирических партиях. Я присоединился к «Интербиту» с бас-гитарой, играл и на электрооргане.






– Какой у «Интербита» был репертуар?
– Очень разнообразный. Ребятам из «Интербита» не нужно было неделями что-то заучивать – они всё схватывали на лету. Естественно, было совсем неинтересно исполнять одни и те же композиции. Поэтому брали всё новые и интересные вещи. Кстати, на факультете не было проблемой достать какую-то пластинку – здесь учились дети очень известных или занимавших руководящие должности в советской системе родителей, которые могли удовлетворить любые потребности своего потомства, в том числе и музыкальные.

– Рок вы тоже играли?
– Конечно. И, как можно догадаться, совершенно разный – от Элвиса Пресли до Deep Purple.

– Где проходили выступления?
– Помимо ДК гуманитарных факультетов МГУ, где теперь Храм мученицы Татианы, играли на площадках других вузов, на свадьбах и частных вечеринках, в посольствах зарубежных стран, на конкурсах и фестивалях. Хоть мы и не ставили себе задачи перейти в «профессиональную лигу», нас заметил Эдди Рознер. В 1968 году мы выступали на музыкальном фестивале в Центральном доме культуры железнодорожников в районе трех вокзалов. Исполнили композицию британской певицы Мэри Хопкинс These were the days, которая в тот год занимала первые места в британских и американских хит-парадах. Она была известна и популярна в СССР. Мы решили, что будет лучше перевести текст этой песни на русский. Председатель жюри, а им был Эдди Рознер, очень живо отреагировал на наше выступление. Оказалось, что его оркестр тоже исполнял свою версию этой композиции, правда, очень давно. А исходным материалом у него был русский романс «Дорогой длинною». Рознер оценил наши старания и презентовал нам оригинальный текст песни.






– Джаз на журфаке вы совсем забросили?
– Зачем же? В Московском государственном институте стали и сплавов учился мой земляк, саксофонист Женя Гужов. Он периодически заскакивал ко мне, и мы думали о том, чтобы создать свою команду. Потихоньку начали подбирать коллектив. Как-то на День журналиста – наша группа тогда еще не оформилась – мы выступали с ним в Домжуре. В одном зале – я с «Интербитом», во втором – Женька с ребятами из кольчугинского оркестра с завода «Электрокабель», которых мы для этого специально пригласили в Москву. Окончательно мы собрали свою команду после того, как распался «Интербит». Гаспарян и его интернациональный коллектив закончили журфак и разъехались, забрав инструменты и аппаратуру. Тут мне очень помог земляк, бывший одноклассник Виктор Левашов. Он готовился работать на АвтоВАЗе и проходил стажировку на заводе FIAT в Турине. Узнав о моих «музыкальных проблемах», он привез мне в подарок из Италии мощный усилитель, аналогичный английскому аппарату VOX, который был у The Beatles – с динамиками и входами для трех инструментов. Мы могли снова выступать.

– Каким составом?
– Женя Гужов – сакс, я – аккордеон, электроорган и бас. С журфака к нам присоединились Валера Ведрашко – ударник и Жора Маценко – соло и ритм-гитара. Кроме того, с другого факультета к нам приходил алжирец, хотя мы его прозвали «француз», который исполнял гитарные соло и ритм-партии.






С названием особенно не мучились – выступали как «Группа под управлением Владимира Кириллова». Играли в общежитии на Ленинских горах, на факультетских вечерах и конкурсах, в основном – джаз.












А когда я учился курсе на четвертом, на факультете появился Игорь Дегтярюк. Как из ниоткуда – был он курсом младше меня, но раньше я его почему-то никогда на журфаке не видел. Он неплохо исполнял вокальные, а также гитарные партии – бас, ритм и соло. Впрочем, мое внимание больше привлекли ребята – они не были нашими студентами, – которые пришли с ним со стороны.

– Почему?
– Макс Капитановский без всяких преувеличений был одним из лучших ударников столицы. Талант Коли Ширяева тоже невозможно было не заметить – он бесподобно пел, играл на гитаре и на басу самые сложные партии. А Виссарион Меркулов был гениальным гитаристом. Правда, человек он был странный и необычный, как говорится, не от мира сего. Например, когда Виссарика ждали, он мог запросто исчезнуть неизвестно куда на неопределенное время и без всяких предупреждений, а затем также неожиданно вернуться в строй. Думаю, что странности его были связаны с не очень простой жизнью. Один его дед в свое время руководил Норильским металлургическим комбинатом, второй был заместителем Берии. Но теперь Виссарик был в огромной квартире только с матерью. Мы слышали, что его семью репрессировали. Правда это или нет – утверждать не могу. Но странности Виссарика раздражали Дегтярюка, и в конце концов они расстались.

– А вам удалось поладить с Дегтярюком?
– Начиналось всё очень многообещающе. Ребята исполняли рок, играли очень хорошо, но аппаратура у них была ужасная. Игорь предложил создать на нашей факультетской площадке группу «Колокольцы», в которую вошел он сам, Ширяев, Капитановский и я (играл на басу и на клавишах).






Виссарик традиционно то исчезал, то появлялся. Правда, группа просуществовала недолго. С нашими усилителем, аппаратурой и инструментами ребята зазвучали совсем по-новому. Первоначальная концепция, предполагавшая исполнение легкой музыки, теперь не оправдывала себя – очевидно, что сделать можно было гораздо больше. Поэтому история группы закончилась после трех выступлений. Появился новый проект – «Второе дыхание». В данном случае речь шла уже о композициях Джими Хендрикса и Led Zeppelin. Никто тогда в нашей стране такую музыку не играл, тем более так здорово. Я репетировал и несколько раз выступал в составе «Второго дыхания» – чтобы участвовать во всех концертах, мне пришлось бы бросить учебу, а это в мои планы никак не входило. А затем произошел скандал, после которого всё резко изменилось.






Мы выступали в День журналиста в ДК гуманитарных факультетов МГУ, когда замдекана по учебной работе Марина Алексеева неожиданно выскочила на сцену и попыталась выхватить барабанные палочки из рук Капитановского. Концерт был остановлен. После этого «Второе дыхание» перебазировалось в ДК Энергетиков и стало выступать в кафе «Синяя птица».






– Дегтярюк заявлял, что после этого его выгнали с факультета за то, что он играл рок…
– Это легенда. К сожалению, в нашей стране, вместо того чтобы признать свои ошибки, люди часто стараются найти себе оправдание и виноватых «на стороне». Всё гораздо проще – Игорь совсем забросил учебу, и его отчислили. Причем произошло это далеко не сразу, и Дегтярюк всё прекрасно понимал. Обвинять же прежнего декана журфака Я. Н. Засурского, что он выгнал студента за то, что тот играл рок, – просто смешно. Более демократичного факультета ни в МГУ, ни в других вузах во времена Ясена Николаевича не было. Ведь я тоже был в составе группы на том Дне журналиста, но почему-то меня никто не спешил репрессировать: спокойно окончил факультет и был распределен в Агентство печати «Новости». Хотя именно у Игоря, а не у меня были, мягко говоря, очень непростые родители. Не говоря уже о том, что, если бы Ясен Николаевич, славившийся своей принципиальностью и отменной памятью, один раз отчислил студента «по политическим мотивам», двери журфака были бы для него закрыты навсегда. А мы знаем, что, вдоволь нагулявшись, Дегтярюк снова стал студентом факультета и окончил его в 1987 году. Деканом был всё тот же Засурский.

– То есть никакой целенаправленной борьбы с роком на факультете не было?
– Лично я ничего этого не наблюдал.

– Чем же объясняется такой демарш Марины Ивановны?
– Думаю, что на праздник был приглашен кто-то из авторитетных партийных функционеров или кагэбэшников, кто и выразил неудовольствие. А Марина Ивановна была вынуждена на это среагировать, иначе бы могли действительно появиться проблемы. Но очевидно, что конфликт был временный и сколь-нибудь серьезных последствий ни для кого не имел, это факт. Иначе и быть не могло – все прекрасно знали, что авторитет Засурского достаточно велик, чтобы противостоять практически любому неадекватному вмешательству в дела факультета со стороны.
На самом деле в Советском Союзе целенаправленной борьбы с роком вообще не было. Отдельные деятели, стоявшие у руля государства и ничего не понимавшие ни в роке, ни в джазе, ни вообще в музыке, выражали свое неудовлетворение чем-нибудь. А рядом всегда были люди, стремившиеся им угодить. Они и организовывали показательные порки, но никогда не занимались этим системно. А к тому же всегда были и есть просто дураки, а как говорится – «Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет». Конечно, в результате активности таких людей происходили очень неприятные и даже трагические случаи. Особенно если с такими активистами вступали в открытую конфронтацию. Но зачастую к року дело вообще не имело никакого отношения. Скажем, кто-то не рассчитал своих сил и «перебрал» на вечеринке, с кем-то подрался, поломал мебель, разбил витрину, побил милиционера. Он боролся за какие-то идеи? Нет. А он говорит: «Я противостоял системе. В стране шла целенаправленная травля, и я пострадал за то, что люблю рок». Правда, логика таких «борцов за правду» сильно хромает. Не секрет, что рок с большим удовольствием слушали и те люди, которые занимали ключевые должности в советской бюрократической системе. Они сами привозили в СССР «запрещенные» пластинки и журналы, сами покупали своим детям музыкальные инструменты, чтобы те играли рок. А их дети – сегодня они позиционируют себя как главные борцы с этой системой – вполне успешно организовывали свои группы, многие из которых существуют и по сей день. Кто-то скажет: «Да они ничего достойного для рока не сделали». Но на всё есть удобный ответ: «Нам мешала система, которая загнала нас в подполье». Хотя и выйдя из этого «подполья», они не смогли произвести на свет ничего лучшего, чем уже сделали в советское время.

– Но вы же сами говорите, что какие-то пластинки были запрещены…
– Слушать их никто не запрещал, но при ввозе в страну какие-то пластинки действительно отбирали. Я узнал об этом, когда перешел работать в Торгово-промышленную палату и стал ездить в загранкомандировки. Но и здесь о борьбе с роком я не стал бы говорить. Дело в том, что «изъятия» происходили настолько выборочно, что создавалось впечатление, что это чей-то личный «заказ». Например, из двух-трех десятков пластинок могли забрать две-три. Как правило, это были редкие издания или самые «свежие». Отбирали и музыкальную литературу – тоже выборочно.






– Давайте вернемся ко «Второму дыханию» – как развивались события после скандала на журфаке?
– Ребята совсем перестали появляться на факультете. Я пытался убедить Игоря, что конфликт с администрацией факультета временный и вскоре можно будет вернуться на прежнюю базу, но теперь его это не интересовало – он загорелся идеей заняться музыкой профессионально. Заразить ею он пытался всех, включая меня. Но я его не поддержал, так как хотел стать журналистом. Для меня, фактически «парня из деревни», поступление на журфак было большим событием. Московские же «мальчики-мажоры» не ценили этого, ведь многим из них это ничего не стоило – все вопросы решали их «непростые» родители. Впрочем, ход мыслей Дегтярюка был понятен – в данном случае «борьба с системой» приносила очень ощутимый экономический доход. Например, одно выступление в кафе или ресторане могло принести до 100 рублей на человека, а на частной вечеринке, скажем, на свадьбе, до 300. Таким заработком тогда не могли похвастаться даже самые успешные журналисты. Поэтому Дегтярюка перспектива бросить учебу не пугала, и, как результат, через какое-то время он был отчислен с журфака. Факультетская аппаратура для «Второго дыхания» была безвозвратно потеряна, но всё, что было у меня, оставалось в распоряжении группы.






В ДК Энергетиков мы познакомились с группами «Скоморохи» и «Машина времени», которые там тоже репетировали. Александр Градский, талантом и творчеством которого я восхищаюсь до сих пор, хотя считаю, что полностью он так и не реализовал свой потенциал, симпатизировал нам и с удовольствием по-дружески общался. А вот Андрей Макаревич – то, что он делал, меня совсем не впечатлило – держался от нас на расстоянии. Мне казалось, что вел он себя как-то даже высокомерно, хотя уровень «Второго дыхания» был на порядок выше «Машины времени» по всем показателям, что его явно интересовало, но, видимо, не слишком радовало.



Андрей Макаревич о группе «Второе дыхание»:

«Были они виртуозны, недосягаемо высоки, и мы практически не общались – я их робел. Технари они были страшные, вид имели крайне вызывающий, а тогда это было очень сильным плевком в морду общественному вкусу. Играли невероятно громко и на контакты не шли. Этот факт, кстати, работал на них – вслед за исключительной игрой воображение рисовало и другие исключительные качества, им как бы присущие. Люди они были, как оказалось, скандальные и неуживчивые».



Кстати, все, кто посещал ДК Энергетиков и кафе «Синяя птица», оценили и качество нашей, в том числе моей, аппаратуры. Как-то я пришел на репетицию и обнаружил, что всё, что у меня было: и инструменты, и аппаратура, – исчезло. С профессиональной точки зрения теперь группа была укомплектована полностью, но с серьезной потерей качества. Например, вместо моего итальянского усилителя класса VOX стоял дешевый венгерский BEAG. Дегтярюк, ничуть не смущаясь, радостно заявил, что для приобретения всех необходимых для профессиональной игры «гаджетов» и «девайсов» всё, что я имел, было продано. Я был в шоке. До этого у нас было несколько неприятных случаев пропажи инструментов и аппаратуры.

Так, когда Игорь только проявился на факультете, после одного из выступлений пропала гитара нашего «француза», который играл со мной и Женей Гужовым. После этого алжирец сразу же прекратил с нами всякие отношения. Тогда наша знакомая, побывав на домашней вечеринке Дегтярюка, клялась и божилась, что видела ту гитару. Но я не мог в это поверить – был уверен, что такие «упакованные» ребята, как Игорь, просто не способны на подобные поступки. Теперь Дегтярюк упирал на то, что я должен его понять и простить. Тем более, заявил он, «Второе дыхание» рассчитывает на мое активное участие в дальнейшем развитии группы. Понятно, что это не могло быть оправданием случившемуся. Меня никто ни о чем не предупредил, всё было сделано без моего ведома, и я был очень цинично поставлен перед фактом. Но последней каплей стало то, что Игорь вдруг совершенно безапелляционно заявил: «И даже не думай не согласиться, ты никому ничего не сможешь доказать. Какие инструменты, какая аппаратура? Если что – мы ничего не знаем».

Когда я рассказал о случившемся друзьям, их негодованию не было предела. Чтобы восстановить справедливость, они предложили поехать в «Синюю птицу» и забрать всю «новую» аппаратуру «Второго дыхания». Что мы и сделали – перевезли всё в учебную радиотелестудию факультета. В «Синей птице» меня отлично знали, и никто даже слова не сказал. Обнаружив пропажу, Игорь приехал ко мне в общежитие. Он уже не был так уверен в себе, ведь я тоже мог сказать: «О чем речь – ничего не знаю». Поэтому Дегтярюк был вынужден рассказать о своих настоящих планах. Оказалось, легендарное «Второе дыхание», которое имело все шансы стать первой группой, играющей не просто рок, но настоящий русский рок, завершало свое существование. И всего лишь из-за денег. Игорь получил предложение о музыкальном сопровождении выступлений Тамары Миансаровой. По его словам, здесь нашлось бы место и для меня.

Если бы гениальное исполнение чужих композиций, скажем, Джими Хендрикса, трансформировалось бы в создание чего-то своего, я бы еще подумал. Но выступать «на подпевках» мне было совсем неинтересно. Конечно, деньги были важны, но не настолько. Заставить меня играть с Миансаровой Игорь не мог, поэтому ему пришлось дать расписку, в которой он обязывался выплатить мне деньги за проданные аппаратуру и инструменты. Несложно догадаться, что в результате наши отношения были испорчены окончательно и бесповоротно. Впрочем, жалеть было нечего – «Второе дыхание», которое ассоциировалось, пусть даже незаслуженно, с неким противостоянием любителей рока и системы, фактически было продано. Всё, что происходило потом, можно рассматривать лишь как безуспешную попытку вернуть былую славу.

– Вы получили свои деньги?
– Дегтярюк их мне так и не вернул. Но спустя достаточно продолжительное время я получил их по расписке от его матери. А самое смешное, что много позже я встретил Игоря – он был обычным журналистом, по-моему, «Маяка».



Журналист



– На этом ваше соприкосновение с роком закончилось?
– Конечно, нет. Но, окончив журфак, роком я занимался, как правило, совсем в другом качестве. Например, в АПН, где я работал в Главной редакции Латинской Америки, проходили «творческие четверги», куда приглашали известных актеров, музыкантов, режиссеров. На одном из них я познакомился с Павлом Грушко, который переводил Гарсия Лорку, Пабло Неруду, Алехо Карпьентера. Он пригласил меня на репетиции первой советской рок-оперы «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», музыку к которой написал Алексей Рыбников, слова – Грушко, а исполняла ее группа Юрия Шахназарова «Аракс». Перед премьерой рок-оперу должна была одобрить комиссия ЦК КПСС. Все опасались, что ее зарубят. Мы решили: чтобы этого не произошло, нужно организовать информационную поддержку, чем я и занялся. В результате в изданиях АПН, идущих в том числе и на зарубежную аудиторию, вышла целая серия моих материалов о советской рок-опере в поддержку борьбы чилийского народа за свободу. И комиссия ЦК дала добро.

– Как вы оцениваете развитие русского рока после вашего ухода в журналистику? И каковы, по вашему мнению, его перспективы сегодня?
– А что такое русский рок? Если речь идет о чем-то самобытном, отличающем нашу музыку от всего остального рока и в то же время обеспечивающем ей какую-то узнаваемость в общем потоке, то я такого не вижу и не слышу. Мы можем наблюдать огромное количество стилизаций, калек и даже откровенного плагиата. Хорошо еще, что хотя бы петь стали больше по-русски. Но ведь это не дает нам право называть такую музыку русским роком. Конечно, попытки создать что-то свое были, какие-то даже получились удачными, но, к сожалению, мы не внесли в мировую рок-культуру ничего нового. Причем открытие железного занавеса, к которому так любят апеллировать наши «монстры рока», ничего принципиально не изменило. Стало даже хуже – после недолгого всплеска рок у нас стал не развиваться, а деградировать. Приведу два показательных примера из своей практики.

В 1975 году я готовил интервью для журнала «Внешняя торговля» с первым испанским торгпредом Мигелем Ирисо. После встречи я подарил ему только что вышедшую у нас пластинку Давида Тухманова «По волне моей памяти». Каково же было мое удивление, когда в ответ торгпред привез мне целую кипу виниловых пластинок с рок-музыкой, которые тогда были очень популярны в Испании. Мигель заявил, что Тухманов так понравился ему и его друзьям, что они показали пластинку знакомым, занимавшимся музыкальным бизнесом. А те, в свою очередь, начали переговоры о том, чтобы композиции с нее попали на испанские радиостанции.

Совершенно противоположная ситуация произошла в 1992 году, когда я поехал на Всемирную выставку в испанской Севилье. В День России на ней должны были традиционно крутить нашу музыку, которую с нас и потребовали испанские организаторы ярмарки. Мы подобрали русскую народную и классическую симфоническую музыку, а также не без гордости предоставили коллегам тот самый русский рок. В частности, самые свежие записи «Машины времени». День уже клонился к концу, а звучали только наши народная и классическая музыка. Я решил выяснить, в чем же дело, и получил ответ: «Этого мы не будем ставить. Включаем только то, чем вы действительно можете гордиться».

Comments

( 34 comments — Leave a comment )
akvalang58
Jan. 22nd, 2014 03:18 pm (UTC)
Сочувствую тебе.
Крепись.
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 04:22 pm (UTC)
спасиб
tati2705
Jan. 22nd, 2014 04:20 pm (UTC)
Мама как?
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 04:22 pm (UTC)
истерика сплошная...
tati2705
Jan. 22nd, 2014 04:23 pm (UTC)
пусть выливает, врача может?
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 04:23 pm (UTC)
так справимся :(
tati2705
Jan. 22nd, 2014 04:29 pm (UTC)
эх. Если что, не молчите.
romali83
Jan. 22nd, 2014 04:23 pm (UTC)
Примите мои соболезнования..
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 04:24 pm (UTC)
спасиб
crazywinter
Jan. 22nd, 2014 05:14 pm (UTC)
Сочувствую...
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 05:16 pm (UTC)
спасибо
iraan
Jan. 22nd, 2014 05:27 pm (UTC)
.. держитесь. Человек прожил интересную жизнь и это счастье. И счастье- что рядом с вами был.Вспоминате все хорошее- он это заслужил. Мир праху...
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 05:31 pm (UTC)
спасибо вам :)
mudric_1960
Jan. 22nd, 2014 05:41 pm (UTC)
Какой сильный и яркий человек. Очень горько.
Да упокится в мире
Соболезную
Крепитесь, оберегайте маму.


pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 05:49 pm (UTC)
все усилия на это направлены...
fotovivo
Jan. 22nd, 2014 05:45 pm (UTC)
Достойный человек. Мои соболезнования,
добрая память вашему отцу и земля ему пухом..
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 06:10 pm (UTC)
спасибо вам :) так получилось, что здесь, к сожалению, не упоминаются все его друзья... но, думается, что мы с вами можем ими гордиться :) когда-нибудь специально напишу об этом...
toyahara
Jan. 22nd, 2014 06:06 pm (UTC)
Сил Вам - и стойкости. Он вырастил замечательных детей, он вами гордился. И сам был творческим, неординарным человеком!
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 06:12 pm (UTC)
спасибо :)
cheval_rouge
Jan. 22nd, 2014 06:31 pm (UTC)
Насыщенная, интересная, полная жизнь. Пусть земля будет пухом. Соболезную.
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 07:04 pm (UTC)
Спасибо :)
silva2103
Jan. 22nd, 2014 06:57 pm (UTC)
Пан... Год назад мы познакомились с твоим замечательным отцом, сейчас снова перечитала.
Ничего не поделать...
Светлая память Владимиру Васильевичу!

Только что узнала, что он хотел уйти под музыку Гленна Миллера.
Ты прости меня, Пан, но я сделаю так, как он хотел... сейчас.


http://youtu.be/n92ATE3IgIs
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 07:16 pm (UTC)
спасиб... :) он всегда говорил - никакой похоронной музыки.... только джаз... только Миллер... а у нас это даже сейчас не очень понимают :( но, будем стараться...
hedgehoq
Jan. 22nd, 2014 07:20 pm (UTC)
Держись. Все будет...
pan_ikota
Jan. 22nd, 2014 07:29 pm (UTC)
спасибо :) но как-то к вашей точке зрения всё больше склоняюсь... руки так часто опускаются, что когда их поднимаешь, почему-то всё чаще думается, что это просто зарядка... :( наверное, старею...
hedgehoq
Jan. 23rd, 2014 10:40 am (UTC)
Ну, старость, ни кому не мешает, она ждет всех, и это нормально...

Если стали совершеннолетними дети,
Значит стали - совершеннозимними мы.

Это пройдет.
modest_kukan
Jan. 22nd, 2014 08:25 pm (UTC)
Соболезную, дружище, без подробностей.
oksikoko
Jan. 22nd, 2014 08:36 pm (UTC)
Прочитала комментарии.
Мои соболезнования...
crazykuzya
Jan. 22nd, 2014 09:12 pm (UTC)
Какой у вас интересный отец. Мои соболезнования...
gatita_errante
Jan. 22nd, 2014 10:26 pm (UTC)
Очень соболезную(((
laromakaro
Jan. 23rd, 2014 12:06 am (UTC)
Мне очень жаль...
_iceberg_
Jan. 23rd, 2014 05:10 am (UTC)
Примите соболезнования (((
Очень хорошего человека не стало (( Я Владимира Васильевича знал не близко, но мы все же общались по работе... Крепитесь. Хотя никакие мои или еще чьи-то слова тут не помогут, но вы не молчите, если надо высказаться.
(Deleted comment)
buscon
Jan. 23rd, 2014 01:22 pm (UTC)
Господи!... Держитесь, такое горе. Мы соболезнуем. Вы великолепный человек, а это самая достойная память о нем
( 34 comments — Leave a comment )

Profile

iggi
pan_ikota
Самуил Эдмундович Шмулевич-Хреновский

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com