?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry






На вопросы отвечает настоятель
храма святой равноапостольной Марии Магдалины
протоиерей Андрей Кордочкин

Испанское православие
– Отец Андрей, насколько широко представлена Русская православная церковь (Московский патриархат) в Испании?

– Есть приходы в Жироне, Барселоне, Алтее, Торревьехе, Мурсии, Аликанте, Валенсии, Малаге, на Канарских и Балеарских островах. Самые первые − в Мадриде и на Мальорке − были учреждены в 2001 году. Чаще всего граждан бывшего СССР можно найти именно в курортных местах. В этом плане Мадрид нехарактерен, потому что наши соотечественники в других странах Европы по большей части присутствуют именно в столицах.
Особенность православных приходов в Испании в том, что если в других странах мы говорим о волнах эмиграции, то здесь массовая эмиграция наших соотечественников – явление достаточно новое. Конечно, приезжали сюда русские люди и после революции, и после Второй мировой (некоторое время в Мадриде существовал приход Русской зарубежной церкви, учрежденный при содействии Российского Императорского Дома), но людей из России всё равно было очень мало. Можно сказать, что последние 10–15 лет мы строим в Испании церковную жизнь с нуля.










– Какие крупные православные приходы существуют сегодня в Европе? Есть взаимодействие между ними?
– Большие приходы в больших городах. Яркая церковная жизнь во всех европейских столицах – в Лондоне, в Париже, в Берлине, в Риме. Мы сейчас стараемся исправлять ситуацию, когда каждый священник на своем приходе осуществляет служение без какой-то связи с другими. В нашей – Корсунской – епархии были встречи священников из стран, которые в нее входят, – Португалии, Испании, Франции, Швейцарии (ранее еще Италии), где обсуждались самые разные проблемы. Также регулярно проходят встречи нашего духовенства в Испании.

СПРАВКА: По данным национального института статистики Испании (INE), всего в этой стране проживает около 65 тыс. российских граждан. Из них в Мадриде и ближайших пригородах (Comunidad de Madrid) − примерно 4 тыс. человек. Граждан Украины здесь приблизительно 19 тыс., Молдавии − 3 тыс., Грузии − чуть более 1 тыс.

– Что можно сказать о прихожанах храма святой равноапостольной Марии Магдалины?
– Наши прихожане – это в основном те, кто появился здесь в то время, когда в Испании очень легко было найти работу. Около 10 лет назад, когда я только сюда приехал, большая часть их находилась в Испании нелегально, не имела разрешения на работу. При этом все эти люди где-то трудились. Экономическая ситуация была такова, что минимального желания работать было достаточно. Мужчины в основном были заняты на стройках и ремонтах, женщины работали (и продолжают работать) на уборке квартир или по уходу за больными. Сейчас ситуация резко поменялась: мы ощущаем экономический кризис, потому что он сильно ударил по строительному сектору. Объемы его сократились в разы, и количество рабочих мест уменьшилось. Многие из наших прихожан были вынуждены вернуться на родину.
– Сколько сегодня человек посещает храм?
– Изначально, когда церковная жизнь в Мадриде еще только создавалась, старались строить ее таким образом, чтобы наш храм, несмотря на то что он принадлежит к Русской православной церкви Московского патриархата, не был исключительно русским. В воскресенье у нас собирается около 200 человек. Примерно половина украинцы, четверть – русские, и еще четверть – молдаване, грузины, армяне. Есть испанцы и даже два американца.
Церковная община должна быть таковой, чтобы человек мог найти в ней место независимо от того, из какой он страны, на каком языке говорит. Сама природа церкви наднациональна.
– Храм этот был открыт в прошлом году…
– Да. До того храм больше 10 лет был вынужден снимать разные совершенно не предназначенные для этого помещения. Около семи лет мы провели в помещении бывшей мебельной мастерской. До того три года приход арендовал помещение, в котором раньше находился переговорный пункт и фруктовый магазин. И сегодня, несмотря на то что в Испании более 10 приходов, РПЦ почти ничего не принадлежит. Ни у одного прихода, кроме нашего храма в Мадриде, нет своего дома. Все общины вынуждены или снимать какие-то помещения, или зависят от гостеприимства католической церкви, которая предоставляет свои храмы в пользование.







Рефлексирующие иммигранты
– Как вы думаете, может наш соотечественник, долго живя за границей, оставаться при этом русским человеком?

– Это очень серьезный и глубокий вопрос. Я не думаю, что само пребывание человека в другом культурном пространстве делает его менее русским. Если мы посмотрим на русскую эмиграцию ХХ века, особенно после революции 1917-го, думаю, можно найти немало примеров того, как человек, с одной стороны, чувствует себя русским, а с другой – полноценным членом того общества, в котором живет. Если говорить о церковных деятелях, можно привести в пример отца Александра Шмемана, который родился в эмиграции, провел детство и юность во Франции, после войны уехал в США, стал ректором Свято-Владимирской семинарии. Живя всю жизнь за границей, он себя не ощущал ни французом, ни американцем. Он был русским человеком. Он принадлежал к тем, кто сохранял русскую культуру гораздо лучше многих, живших в СССР. Человек просто должен иметь внутренний стержень, понимать, кто он такой, какова его вера, убеждения... Жизнь за границей располагает к тому, чтобы рефлексирующий человек часто задумывался, о том, кто он такой, а это, в свою очередь, помогает ему там тверже стоять на ногах, делать шаги в новой среде, не теряя себя.
Часто здесь бываешь свидетелем того, как человек, приехавший в Испанию, через полгода-год начинает разговаривать на какой-то чудовищной смеси родного языка с испанским. В смешанных браках дети часто совсем не знают русского или украинского. Но это совершенно не означает, что они интегрировались в местную культуру, стали испанцами. Это пример того, как люди всё теряют, ничего не приобретая.
– Для большинства «понимать, кто он такой, какова его вера, убеждения», вероятно, очень непросто. Люди ведь чаще всего ориентируются на массовую культуру, а не на классическую литературу, Библию… Представить себе 14-летнего мальчика, которого интересует православие, который ходит в храм, гораздо сложнее, чем 14-летнего мальчика, который интересуется поп-музыкой, дискотеками, особенно если он живет в Мадриде.
– Да, во многом это определяется культурой семьи. На службу в наш храм ходит достаточно много детей, подростков, но общее их число невелико. Если говорить о процентном соотношении, то оно примерно такое же, как и в России. У многих дети − на Родине: родители в Испании вынуждены работать, чтобы оплатить учебу.
– В Западной Европе, ко всему прочему, еще и присутствует тенденция стирать различия между народами. Одни политики здесь говорят о некоей общей европейской национальности. Другие – ратуют за сосуществование разных этносов и культур (что-то вроде советского интернационализма) – за мультикультурализм.
– Не стоит думать, что Европа предлагает нам полный отказ от нашей национальной идентичности. Есть политики, которые выступают за это в рамках ЕС. Что касается мультикультурализма, то он имеет положительные стороны. Наш храм построен на земле, которая бесплатно предоставлена властью Мадрида. Традиционно католическая Испания признала существование достаточно большого количества православных людей, а также их право иметь собственную инфраструктуру. Если бы современная европейская политика была бы настроена на однородное культурное содержание, тогда бы для православных двери здесь не открывались, а закрывались. По крайней мере, мы на протяжении более чем 10 лет не испытываем какого-либо прессинга в отношении нашей идентичности. Нас никто здесь не вынуждает от нее отказываться. Наоборот, испанские власти считают: для того чтобы люди смогли интегрироваться в общество, в культуру страны, им надо создать нормальные условия для жизни, в том числе для жизни религиозной.








Православные всех стран…
– Православные разных стран, даже в Европе, сильно разобщены. Где русские и где – болгары, греки, учитывая хотя бы то, что Болгария и Греция состоят в ЕС и НАТО? На ваш взгляд, существует необходимость сближения православных народов, стран?

– Если 100 лет назад мы могли говорить об общей православной культуре в Европе, то сегодня о ней говорить сложнее, мир изменился. Когда-то Российская империя покровительствовала православным людям Болгарии и Греции, которые подвергались агрессии со стороны соседней Турции. Потом случилась Октябрьская революция, ситуация с православием в нашей стране сильно поменялась. А после Великой Отечественной она таким же образом поменялась в соцстранах, в Румынии, Болгарии, Югославии. В то же время сегодня православная традиция является единственным общим знаменателем для всех этих народов. Очень часто, особенно в Западной Европе, православные храмы оказываются теми местами, где выходцы из Болгарии, Румынии, России ощущают свою общность. Бывает так, что человек живет в городе, где нет прихода РПЦ. Но там есть румынский храм, он идет в него. И наоборот, например, в Мадриде у болгар и сербов нет своего храма. Зачастую они приходят к нам.
– Мусульманский мир производит впечатление монолита на фоне православного. Хотя там, конечно, свои сложности и нюансы…
– Считаю, что опасно идти по пути «православие – политическая идеологема». Всегда есть опасность подмены религии идеологией. Страшно, когда человек начинает заигрывать с сакральным для того, чтобы это сакральное использовать для политического проекта. Евангелие – не политический проект.
О. Александр Шмеман писал: «Христос человека поставил выше всего, сделал его, и только его, предметом любви, предметом как бы абсолютного внимания… Он даже не говорил об их правах. Он всего лишь только обратил на них свою любовь, участие, сострадание, интерес. И вот за это, за то, что Он живого человека поставил над всем в мире, Он и был осужден». Николай Бердяев писал чуть раньше: «Смерть одного человека, последнего из людей, есть более важное и более трагическое бытие, чем смерть государств и империй. Бог вряд ли и замечает смерть величайших царств мира, но очень замечает смерть отдельного человека». Обо всем этом, к сожалению, часто забывают современные политики и идеологи.
– А как же быть тогда с тем, что католический мир куда сплоченнее православного?
– Он больше консолидирован за счет того, что имеет структурное единство. Католическое присутствие в любой точке мира подчиняется Святому престолу. Православная церковь иначе устроена. Она состоит из 15 автокефальных – независимых – церквей. И у них далеко не всегда бывают простые отношения друг с другом. Очень часто на них отражаются и политические реалии тех стран, в которых они находятся. В ЮАР был англиканский епископ Дезмонд Туту, который как-то сказал: «Когда люди говорят, что религия и политика не пересекаются, хочу спросить, какую Библию они читают».








Идеологическая экспансия
– Сегодня мы наблюдаем определенную духовную, этическую агрессию со стороны Запада. Причем не католическую или протестантскую даже, всё нам про толерантность что-то пытаются внушить…

– Я бы не стал называть это давлением западной культуры на восточную. Скорее это исходит от новой секулярной идеологии, давление которой ощущают на себе также католики и протестанты, живущие в ЕС. Они вынуждены жить в обществе, в котором то, что вчера считалось грехом, сегодня представлено нормой. Мы видим, как стремительно меняется законодательная база в Западной Европе. Те же католики, стоящие на общем с нами нравственном фундаменте, оказываются даже в еще более незавидном положении. Достаточно, вспомнить, как недавно феминистки напали на мадридского кардинала. Западные христиане живут, подчиняясь не только своей вере, но и законам своих стран, а меняются те не в лучшую для них сторону.
– Украинцы и русские вашего прихода видят ситуацию вокруг Украины по-разному?
– Это очень сложный и больной вопрос. Нужно помнить, что чада православной церкви есть и с той, и с другой стороны баррикад. Поэтому жертвой войны является прежде всего Церковь. Если Христос объединяет людей, то дьявол всегда действует через разделение. Те, кто следил за церковной публицистикой, за тем, как ощущали, переживали события на Украине, в Крыму православные епископы, священники, миряне и в России и на Украине, не могли не заметить того духа, который в церковное сознание проникает прежде всего через СМИ. Для нас, нашего прихода, когда всё это произошло, стало важно, чтобы наше существование не стало зеркалом теленовостей. Когда произошел военный конфликт в Южной Осетии, в наши зарубежные храмы перестали ходить многие грузины. Нашему храму удалось этого избежать. А сегодня, знаю, из наших приходов за рубежом есть отток украинцев, потому что им тяжело приходить в храм Церкви, которая, как они считают, недостаточно четко обозначает свою позицию по отношению к тому, что происходит на Украине. Беда людей заключается в том, что они очень мало думают и очень много смотрят телевизор. А в любой стране ТВ стремится не проинформировать, но сформировать мнение масс определенным образом.
– Украинцы и русские – не единый народ разве?
– Что касается того, являемся ли мы одним народом, то для людей старшего поколения, особенно мало бывающих на Украине, есть опасность рассуждать штампами, сложившимися в советскую эпоху. Если верить образу, созданному СМИ, то на Украине живут или «бандеровцы», или, по сути, русские люди − в центре и на юго-востоке. Однако выросло новое поколение украинцев, которое ощущает себя самостоятельным народом, а народная энергия Майдана − не в том, куда идти Украине − в ЕС или в ТС. Это социальный протест. То, что мы сейчас наблюдаем на Украине, − это распад государства, которое превратилось, по сути, в криминальную структуру, коррумпированную сверху и донизу.
– Ваш храм в марте посетил глава МИД РФ Сергей Лавров. Насколько мне известно, российские дипломаты много сделали для появления в Мадриде православного храма.
– Да, это так. Посольство РФ в Испании и лично посол Александр Кузнецов приложили много усилий к тому, чтобы нам был передан участок земли для строительства храма. Кстати, визит министра иностранных дел состоялся в один из самых драматических моментов в истории с Крымом. От лица прихожан я поблагодарил Сергея Лаврова за его миротворческую деятельность.
– Государство и РПЦ никак не участвовали в строительстве храма?
– По декрету Ленина Церковь отделена от государства. Власть в России в принципе не занимается финансированием новых храмов. Если это памятник истории и архитектуры, то из госбюджета могут быть выделены средства на ремонт, реставрацию. Нам найти финансирование было очень сложно. В Испании формально не представлена ни одна из российских компаний, которая бы имела возможность нам помочь и взять на себя строительство. Главным жертвователем стал благотворительный фонд «Транссоюз». Испанская вагоностроительная компания Talgo, которая сейчас приходит на российский рынок, сделала достаточно большое пожертвование. После завершения стройки у нас, к сожалению, остались долги перед строителями. Немного печально оттого, что из наших соотечественников, потративших колоссальные суммы на приобретение недвижимости в Испании, никто не счел возможным поддержать строительство православного храма в Мадриде. А кроме погашения долгов строительной компании, нам надо еще завершить работу над иконостасом, подготовить храм к Великому освещению Святейшим Патриархом. Тем не менее последнее слово еще не сказано. Надеюсь, нам встретятся люди, которые помогут.









Русский дом
– Жизнь вашего прихода не ограничивается чисто религиозной деятельностью?

– Кроме того что у нас есть воскресная школа, в которой занимаемся с детьми наших прихожан, мы запустили проект «Русский дом». Он в том числе и для тех, кто еще не включен в церковную жизнь. Там проходят занятия по русскому языку для испанцев. При этом мы постарались выбрать самых лучших преподавателей, многие из которых работают в Университете Мадрида. Русский храм − самое естественное место для знакомства с русской культурой.
Также мы предлагаем курсы русского для русскоязычных жителей Мадрида. Их проводит русский преподаватель по российской методике.
А еще по субботам проводятся особенные занятия для детей из смешанных браков или из испанских семей, которые взяли на воспитание русских детей. Эти уроки направлены на сохранение русской культуры, языка. Там занимаются чтением, музыкой, ремеслами, рукоделием. Всегда отрадно, когда испанские родители приводят привезенного ими из Перми или Хабаровска ребенка, чтобы он мог у нас поддержать знание русского языка, связь с родной культурой. И печально бывает видеть, как в русских или украинских семьях родители не прилагают вообще никаких усилий, чтобы дети говорили на родном языке.
Кроме того, у нас есть небольшая группа испанцев, собирающаяся раз в неделю, чтобы петь русские народные песни.
Занятия никем не субсидируются, поэтому они платные, ведь на вознаграждение преподавателей нужны деньги. Но сам «Русский дом» не является коммерческой инициативой. Никакой прибыли он не приносит, просто я считаю, что мы должны заниматься просветительской деятельностью. У нас мало помещений, в которых мы можем проводить занятия, но тем не менее, когда въехали в новый храм, сразу решили: нельзя ограничивать церковную жизнь одним богослужением.








Беседу вел Владислав Корнейчук

Profile

iggi
pan_ikota
Самуил Эдмундович Шмулевич-Хреновский

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com