?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

На вопросы отвечает генеральный директор

Национального комитета содействия экономическому сотрудничеству

со странами Латинской Америки (НК СЭСЛА)

Татьяна Машкова







– Татьяна Николаевна, а какие тенденции вы могли бы отметить в топливно-энергетическом секторе Латинской Америки?

– В регионе растет интерес к технологиям использования возобновляемых источников энергии. В этом плане Латинская Америка идет в ногу со всем миром. Чтобы оценить масштабы развития этого направления, достаточно сказать, что в Мексике реализуется соответствующая государственная программа, в рамках которой только в 2014 году освоено порядка 2,5 млрд долларов. В строительство ветряков и солнечных батарей активно вкладываются наиболее развитые государства Центральной Америки. Аналогичное движение наблюдается на Кубе. В Бразилии уже достигнут достаточно высокий уровень использования энергии солнца. Впрочем, это не мешает целому ряду латиноамериканских стран, обладающих значительными запасами углеводородов, еще более активно заниматься их разработкой. В их число входят Мексика, Венесуэла, Бразилия, Аргентина и Боливия.

Чили проявляет большой интерес к энергии моря, так как имеет весьма протяженную береговую линию. Недавно Министерство энергетики этой страны совместно с Корпорацией содействия развитию промышленности объявило о создании научно-исследовательского центра в области волновой и приливной энергетики. Это уникальная инициатива для Латинской Америки, и мы рассчитываем, что российские ученые и технологи смогут на равных принять участие в работе центра.



Еще одна интересная тенденция – группа государств АЛБА серьезно занимается развитием такого интересного направления, как энергетика без границ. До недавнего времени Венесуэла поставляла свою нефть в государства АЛБА по низким ценам, зачастую получая в уплату за сырье даже не живые деньги, а продукцию и услуги. Фактически в рамках АЛБА формировалась единая энергетическая система, при создании которой была договоренность, что определенный процент дохода от поставок нефти будет идти в общий фонд социального развития. К сожалению, сейчас эти процессы замедлились из-за падения мировых цен на нефть.

А если говорить о топливно-энергетическом секторе Латинской Америки в целом, то нужно отметить, что одной из главных задач региона остается обеспечение энергетической безопасности и независимости. Ряд латиноамериканских стран обладают существенными запасами углеводородов, но далеко не у всех есть достаточно средств для освоения нефтегазовых месторождений. Кстати, это касается не только углеводородов, но, например, и редких металлов. Нужны капиталы и технологии. Но когда финансовые средства и технологии привлекаются с помощью транснационального бизнеса, то появляется угроза потери самостоятельности как экономической, так и политической. Со всеми вытекающими последствиями. В Латинской Америке это очень хорошо знают, так как многим государствам региона пришлось испытать это на собственном опыте. Волна национализаций, захватившая в том числе Венесуэлу, Боливию и Аргентину, вернула им независимость политическую, но не экономическую. Латиноамериканским странам всё так же не хватало средств и технологий для самостоятельного развития. Именно в такой ситуации огромную роль сыграли интеграционные инициативы, и в частности объединение АЛБА. Пока Венесуэла была достаточно сильна, она успешно помогала своим соседям. Сейчас же проблема сохранения самостоятельности государств Латинской Америки вновь стоит очень остро. И они, кстати, надеются на то, что Россия им поможет – ждут нас в качестве инвесторов и экспортеров технологий в числе других стран, независимых от США, таких, например, как Китай.


– Региональная интеграция способствовала успехам реформ президента Боливии Эво Моралеса, которые привели к мощному экономическому росту?

– Несомненно. После национализации он открыл страну для инвесторов, но на новых, более справедливых для самой Боливии условиях. А помощь соседей дала ему достаточно времени, чтобы найти правильный баланс, при котором и инвесторы довольны, и государство получает от их деятельности в стране адекватную пользу, контролируя ситуацию. Это дало мощный импульс для развития экономики Боливии без угрозы потери ее независимости.


– В Аргентине сложилась похожая ситуация?

– Думаю, да. Аргентине удалось добиться больших успехов, если учесть, что в 2002 году в этой стране был глубочайший кризис. Но аргентинцы сумели выйти из него своими силами, расплатиться с внешним долгом, и на данный момент они совершенно от него свободны. Им тоже удалось решить целый ряд проблем за счет умелого привлечения инвесторов и правильной организации усилий внутри страны. В аргентинской экономике хорошо взвешена роль министерств – они контролируют и планируют, но не давят частную инициативу. Это крайне важный момент. Помимо этого, здесь весьма успешно решаются и социальные проблемы, что дополнительно укрепляет стабильность государства.


– А почему Бразилия, которая явно не слабее Венесуэлы, как-то уж слишком пассивно участвует в процессах региональной интеграции?

– Бразилия в Латинской Америке стоит особняком, это верно. Хотя она и входит в объединение МЕРКОСУР, на самом деле выступает на региональном уровне не слишком активно. В то же время Бразилия довольно активна в рамках межрегионального блока БРИКС. Полагаю, что это особенности бразильской политики. Нужно сказать, что Бразилия вообще никогда на общеамериканском уровне не выступала как активный и щедрый игрок. Создается устойчивое впечатление, что эта страна скорее не хочет этого делать, нежели не может. Потому что это очень неоднородная страна, где существует несколько полюсов, между которыми остается огромный разрыв. Хотя, возможно, ее внутренние экономические проблемы тоже играют здесь не последнюю роль. Ведь сегодня в самой Бразилии заморожены не только социальные программы, но и программы развития энергетики. А это говорит о многом. Между тем нужно отметить, что Бразилия – как, кстати, и Чили – стала одной из немногих стран, которые почти не пострадали в ходе недавнего мирового финансово-экономического кризиса. Прежде всего благодаря тому, что Бразилия, помимо того что богата природными ресурсами, почти всё так или иначе производит сама. Если говорить о Венесуэле, то это страна-донор, равной которой в латиноамериканском мире просто не было. По крайней мере, до последнего времени.



СПРАВКА: МЕРКОСУР

MERCOSUR (исп. Mercado Común del Sur – «Южноамериканский общий рынок») – экономическое и политическое объединение Аргентины, Бразилии, Уругвая, Парагвая и Венесуэлы. Создано для содействия свободной торговле, гибкому движению товаров, населения и валюты стран-участниц. Начало организации положило подписание в 1985 году президентами Аргентины и Бразилии Программы экономической интеграции и сотрудничества Аргентина–Бразилия. Первым шагом к созданию объединенного рынка послужило Соглашение о свободной торговле, подписанное годом позже Аргентиной и Бразилией. В 1990 году к этому соглашению присоединились Парагвай и Уругвай. С 1995 года МЕРКОСУР перешел на более высокий интеграционный уровень: от зоны свободной торговли к таможенному союзу. В 2012 году полноправным членом объединения стала Венесуэла, которая выступала претендентом на вступление в МЕРКОСУР с 2006 года, но ее присоединение блокировалось Парагваем. Сейчас Чили, Колумбия, Эквадор, Перу, Гайана и Суринам имеют статус ассоциированных членов. Мексика и Новая Зеландия квалифицируются как официальные наблюдатели. В МЕРКОСУР сосредоточено 55,3% населения стран Латинской Америки и Карибского бассейна (более 300 млн человек) и 33% объема внешней торговли стран региона. По размерам и экономическому потенциалу объединение представляет собой второй после Евросоюза таможенный союз и третью после ЕС и НАФТА (North American Free Trade Agreement, NAFTA – «Североамериканское соглашение о свободной торговле») зону свободной торговли.



– А Куба?

– Куба очень много помогает своим соседям, но главным образом интеллектуально. Например, врачами. А за счет Венесуэлы фактически содержался блок АЛБА. Страна играла в регионе роль главного интегратора и финансиста. В относительно недавно созданном банке АЛБА Венесуэле принадлежит более 80% всех средств. Еще порядка 15% – Кубе. Остальное разделено между Боливией и Никарагуа.


– После смерти Уго Чавеса ситуация в Латинской Америке сильно изменилась?

– К сожалению, это так. Чавес был сильнейшей личностью с огромным политическим обаянием и харизмой. Он был очень хорошим политиком. При общении с ним всегда ощущалась его сила и энергия. Он умел говорить, увлекать своими идеями и убеждать. Нынешний президент Венесуэлы и преемник Чавеса Николас Мадуро формально продолжает его политику и придерживается прежнего курса. Он даже вносит новые инициативы в планы развития блока АЛБА. Но как личность его вряд ли можно ставить на один уровень с Чавесом. И это очень чувствуется как на международной арене, так и внутри страны. Кроме того, Мадуро сильно не повезло, что именно на его правление пришлось сильное падение цен на нефть. В результате в настоящее время экономика Венесуэлы трещит по швам. Бюджет этой страны на 95% зависит от нефти, поэтому сейчас народу Венесуэлы не хватает самого необходимого, даже хлеба и молока. Это и есть ключевые изменения. Причем ситуация эта, что неудивительно, активно раскачивается Соединенными Штатами. В итоге – демонстрации, митинги, беспорядки.


– Как ослабление позиций Венесуэлы влияет на процессы региональной интеграции в Латинской Америке?

– Теперь Венесуэла не в состоянии полноценно финансировать программы, которые активно развивались в рамках альянса АЛБА. А все они рассчитаны на оказание экономической помощи сильными государствами более слабым. И речь идет не только о сворачивании социальных проектов, но и об энергетической кооперации. Ведь через альянс АЛБА финансировалось и объединение PetroAmerica, в рамках которого действуют совместные проекты PetroSur, PetroCaribe и PetroAndina. Все они строятся на принципах справедливого распределения энергетических ресурсов. Тот, у кого их больше, дает их по льготной цене тому, у кого меньше или нет вовсе.



СПРАВКА: PetroAmerica

Проект PetroAmerica предполагал создание многонациональной компании, объединяющей национальные энергетические корпорации Латинской Америки и Карибов для совместного развития топливно-энергетических мощностей и обеспечения углеводородами, а также продуктами их переработки государств региона. Этот консорциум мог бы консолидировать и контролировать 11,5% мировых запасов нефти и газа, оказывая серьезное влияние на мировой энергетический рынок. Параллельно с этим должно было развиваться направление по расширению использования источников возобновляемой энергии. Такая энергетическая интеграция может способствовать укреплению экономических и политических связей в регионе, которые стимулируют независимое развитие стран Латинской Америки и Карибов. В рамках проекта PetroAmerica предполагалось создать единый энергетический пояс, который в зависимости от конкретного района должен при участии Венесуэлы контролироваться компаниями PetroSur (страны Южного Конуса, в том числе Бразилия, Аргентина и Уругвай), PetroCaribe (государства Карибского бассейна) и PetroAndina (Андские страны).



Это стало очень хорошим фундаментом для развития сотрудничества в целом в рамках АЛБА и для интенсификации процессов региональной интеграции. Сейчас Венесуэла уже не в состоянии нести практически в одиночку этот груз, поэтому если этот проект и не заморожен, то активность в его рамках кардинально снижена.

Кстати, интересно, что внутри АЛБА была создана единая валюта для расчетов – сукре. Это тоже прогрессивное начинание, которое может послужить хорошим примером для развития отношений между многими странами в разных регионах мира.



СПРАВКА: СУКРЕ

SUCRE (Sistema Únicode Compensación Regional – Единая система региональных взаиморасчетов) – общая денежная единица организации АЛБА. Решение о введении условной единицы сукре было принято в 2009 году на саммите стран-участниц Боливарианской инициативы в Венесуэле. Предполагалось, что изначально сукре будет обращаться в виде виртуальной валюты, а затем планировался переход к полноценной валюте, что позволит уйти от диктатуры доллара. При этом сукре может использоваться не только в странах АЛБА, но и в других государствах, заинтересованных в подобном инструменте взаиморасчетов. Официально сукре введен в оборот с 1 января 2010 года. Первая транзакция с использованием сукре состоялась в феврале того же года, когда Куба оплатила доставку риса из Венесуэлы. В 2013 году Никарагуа осуществила первые платежи, использовав региональную валюту сукре для взаиморасчетов с партнерами из стран АЛБА.



– Как вы в этом контексте оцениваете перспективы развития российско-венесуэльских отношений?

– Перспективы вне всяких сомнений есть. Для России Венесуэла очень привлекательна в качестве потребителя технологий, услуг и оборудования наших топливно-энергетических компаний. Особый интерес для нас представляет участие в освоении ресурсов углеводородов этой страны. Если, конечно, для этого будут созданы благоприятные условия. С точки зрения импорта из Венесуэлы можно рассматривать продукцию сельского хозяйства – бананы и другие тропические фрукты, сою, кофе и такой стратегический сегодня на мировом рынке продукт, как какао. Если говорить об экспорте из России – это, конечно, пшеница. Между тем сегодня сложно сказать, насколько успешно мы сможем развивать российско-венесуэльские связи в ближайшей перспективе. Дело в том, что в Венесуэле существует довольно сильная внутренняя оппозиция. Она была сильна и при Чавесе, но он умел с ней справляться. Эта оппозиция всегда выступала, допустим, против участия российских компаний в крупных нефтяных проектах Венесуэлы. А сегодня эта ситуация только усугубляется. В Венесуэле очень неспокойно, и поворота событий можно ожидать в любую сторону. Впрочем, думаю, что совсем резких телодвижений вряд ли стоит ждать – страна устоит под внешним напором. В то же время вполне возможно, что от курса Чавеса она всё-таки может несколько отклониться при «всесторонней поддержке» США. Латинская Америка при самом активном участии Венесуэлы демонстративно вышла из-под контроля Соединенных Штатов. И сейчас США будут делать всё возможное, чтобы вернуть себе потерянные позиции. Тем более что Венесуэла для Соединенных Штатов – это не просто политические амбиции, но, учитывая огромные нефтяные запасы этой страны, еще и экономический интерес стратегического характера.


– А какие еще страны Латинской Америки попадают в зону стратегических интересов США?

– Соединенные Штаты пытаются оказать давление абсолютно на все страны по всему миру. Но если мы говорим о Латинской Америке, даже в нынешней непростой ситуации меня очень вдохновило высказывание министра экономики Аргентины Акселя Кисильофа в ходе визита аргентинской делегации в Россию в апреле текущего года. Он сказал: «Не буду показывать пальцем, всем и так понятно, о ком я говорю, но мы сами решим, как и с кем нам дружить». Это высказывание наглядно демонстрирует политический курс, который проводит Аргентина и которого по возможности придерживаются большинство латиноамериканских государств. Правда, это не снижает пыл США – посмотрите на ситуацию с Кубой. О восстановлении дипломатических отношений с этой страной Соединенные Штаты объявили как нельзя кстати. Ровно в тот момент, когда в Гаване проходила межправительственная российско-кубинская комиссия и накануне прилета на Кубу Дмитрия Рогозина, который эту комиссию возглавляет. Но кубинцы не просто умные и достойные, но и мудрые люди. Поэтому они уже заявили, что не собираются менять свой путь развития. Потому что прекрасно понимают, чем им это грозит. Они не готовы продать свою политическую и экономическую независимость за заморские пряники, хотя вынуждены не одно десятилетие жить в условиях санкций США и их сателлитов. Однако мир меняется, и сегодня Куба может рассчитывать на широкомасштабное взаимодействие не только с Россией, но и с Китаем, да и со всем остальным миром. И Соединенные Штаты уже не могут оставаться непроходимым барьером для этого. В США это прекрасно понимают, хотя, как мы видим, всеми силами стараются этого не допустить. Впрочем, вряд ли они решатся на какие-то грубые действия в отношении Кубы.

В Аргентине Соединенные Штаты всесторонне поддерживают оппозицию, которую вряд ли можно назвать слабой. Однако нужно констатировать, что в начале правления Кристины Киршнер эта оппозиция была значительно более влиятельной. И сегодня ситуация в Аргентине несравнимо спокойнее, чем в Венесуэле. Хотя США не оставляют попыток устроить и в этой стране большое противостояние. Например, против участия России в строительстве шестого блока атомной электростанции Atucha были организованы мощные протесты. Однако это никак не повлияло на курс, принятый правительством Аргентины. И я уверена, что полностью вернуть свои позиции в Латинской Америке Соединенным Штатам уже не удастся. Недаром в регионе появляются всё новые и новые интеграционные блоки и объединения, в результате чего создается принципиально иная ситуация. Группы латиноамериканских стран развивают сотрудничество с такими государствами, как Китай и Россия, а США не в силах этому противостоять.



– Россия в этой ситуации может сыграть ключевую роль?

– Может. Для этого необходимо активнее развивать научное, технологическое, военно-техническое и энергетическое сотрудничество. Как мы уже говорили, сложная логистика, если есть воля и правильный подход, вряд ли может помешать укреплению торговых связей. После развала Советского Союза мы на рынке Латинской Америки очень сильно просели. Но сейчас имеем реальную возможность если не полностью вернуть, то восстановить свой авторитет и серьезно расширить свои позиции в регионе. Однако для этого нужно приложить некие усилия, в том числе со стороны государства.




– Как в США, когда параллельно идут и государство, и компании?

– Эта стратегия присуща не только Соединенным Штатам, Китай действует точно так же.




– А насколько активно Китай действует в Латинской Америке?

– Китай и здесь традиционно реализует мегапроекты, главным образом связанные с развитием транспортной инфраструктуры. Например, «проект века» – строительство Никарагуанского канала, альтернативного Панамскому каналу, реализуют именно китайцы. Если этот проект будет осуществлен, особенно с учетом дополнительных проектов, связанных с Никарагуанским каналом, Китай кардинально укрепит свои позиции в регионе. Также китайцы намерены построить сухопутную трассу от Атлантики до Тихого океана. Это не говоря уже об объемах торговли. Влияние Китая в регионе будет стремительно возрастать. Поэтому в Латинской Америке нам ничего не остается, как параллельно с решением своих задач искать пути для широкомасштабной кооперации с Китаем.

Беседу вел Денис Кириллов

Начало здесь: http://pan-ikota.livejournal.com/365717.html

Profile

iggi
pan_ikota
Самуил Эдмундович Шмулевич-Хреновский

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Powered by LiveJournal.com